“Снайпер: Белый Ворон”. У Украины появился свой национальный киногерой

В прокат вышел один из самых дорогих украинских фильмов “Снайпер: Белый Ворон”

Прошла неделя с момента премьеры фильма “Снайпер: Белый Ворон”. На данный момент это один из самых дорогих украинских проектов, профинансированных Госкино, – 29,9 млн грн. Однако каких-то впечатляющих кассовых сборов у него пока нет, да и не будет. В ситуации, когда большинство кинотеатров в стране не работают, нелогично ожидать прибыль. Поэтому продюсеры решили организовывать целевые показы, чтобы как можно больше людей увидели эту картину.

Vesti.ua побывали на одном из таких в Доме кино на регулярных встречах, которые организовывает “Кіноспільнота”, и поняли, что нам есть кого противопоставить Рэмбо и Штирлицу.

Кинематографисты создали образ украинского героя

Редкий случай, когда фильм отечественного производства стоит похвалить. Он сделан достаточно крепко, несмотря на то что это режиссерский дебют Марьяна Бушана. Картина “Белый Ворон” снята по мотивам реальной истории человека, который до войны был пацифистом и экоактивистом. Но когда россияне убили у него на глазах жену, его презрение к оружию и убийствам людей резко улетучилось, и он вступил в ВСУ, а потом, пройдя спецподготовку, стал снайпером. Его сыграл Павел Алдошин, который сейчас воюет на передовой и говорит, что приобретенные во время съемок навыки ему пригодились. Все актеры, которые играли в этой картине снайперов, проходили специальную военную подготовку. 

Алдошин отлично показал перерождение человека. В начале фильма он романтичный и увлеченный пацифист, больше похожий на хиппи, чем на ученого с тремя высшими образованиями. Но со временем с него слетает это все. Постепенно он превратился в хладнокровную машину для убийств. Если в начале службы он еще не всегда сдерживал свои эмоции и из-за этого даже сорвал диверсионную операцию, в которой сам участвовал, то в конце это холодный и расчетливый киллер.

Картина наполнена метафорами и аллюзиями, но при этом это экшен, ориентированный на массового зрителя, а не артхаус о терзаниях и метаниях человека, убивающего врагов. 

Например, в первых же кадрах фильма мы видим перевернутый знак пацифистов, выложенный из камней. Понятно сразу, что все мирные начинания у этого человека пойдут прахом, и непонятно, сможет ли он потом вернуться к своему прежнему состоянию. По режиссерскому замыслу, он от научного материализма и игры в язычество постепенно приходит к Богу. Но сможет ли Бог излечить его душу – этот вопрос авторы оставляют открытым.

Зато они четко ответили на вопрос многих людей: стоит ли в военное время снимать художественные картины об этой войне. И своей качественной работой они показали, что это даже необходимо. Белый Ворон стал первым киногероем, который вполне может оказаться символом или образцом для подражания. Он умен, вынослив, хитер и мастерски стреляет. Голливудский или советский кинематографы, снимая кино о войне, всегда работали над тем, чтобы создать героический образ, будь то Рэмбо или Штирлиц. Белый Ворон не тот и не другой, но это и хорошо, потому что он не является чистой калькой с какого-либо узнаваемого персонажа. 

О “Снайпере”, Путине и Михалкове

Картину представлял актер Роман Ясиновский, сыгравший одного из снайперов. Он пообщался со зрителями и ответил на их и наши вопросы.

О работе над фильмом “Снайпер”

– Когда я познакомился с реальным прототипом Белого Ворона, был приятно удивлен, потому что Павел Алдошин, который сыграл его в этом фильме, очень похож на него – он поймал внутреннее состояние этого человека. 

Роман Ясіновський у фільмі «Кіборги»

Сам я очень осторожно отношусь к фильмам о войне, особенно если это картины о Донбассе. Но мне важно: есть кино или нет. “Снайпер: Белый Ворон” стоит того, чтобы его посмотреть. 

О снайперских дуэлях есть много фильмов, но я сознательно не смотрел их, перед тем как мы начали снимать эту картину. Многие из тех, кто сейчас воюют, до этого не были военными, но теперь они удивляют всех тем, насколько точно они стреляют из гаубиц и HIMARS. Мы хотели сделать свое, чтобы оно не выглядело как аналог американского блокбастера. В первую очередь старались сделать качественное классное кино и максимально отдавались тому, чему учили нас военные эксперты и реальные снайперы. Кстати, некоторые из них сыграли здесь эпизодические роли. А быт военных, показанный здесь, почти ничем не отличается от реального. Разве что горячая ванна посреди жилища главного героя – выдумка режиссера. 

Реакция главного героя на первое убийство – это тоже реальность. Фильмы приучили нас, что в таких случаях людей чаще всего начинает тошнить. Но с Вороном этого не происходит. Мы спрашивали нашего инструктора, что на самом деле происходит с человеком, когда он впервые убивает, видя свою жертву. И он ответил, что реакции бывают совершенно разными – бывает и так, что никакой реакции, убил и все. И Павел Алдошин (исполнитель роли Ворона. – Авт.) решил сделать именно так. Простые жесты они как раз и являются сильными. Мне как раз не понравилось бы, если бы он начал изображать, как ему тяжело это далось.  

Каждый актер имеет уникальный шанс быть тысячью разных людей – снайпером или водителем. Лично я подхожу к каждой роли максимально скрупулезно. У меня было меньше занятий снайпинга, чем у Павла, но стрелять научился неплохо – хорошая кучность и результаты.

Об отношении к россиянам

– Нужно гнаться не за хайпом, а за правдой. Все делать так, как ты чувствуешь, и обязательно с любовью. Меня как-то спросили: “Вы ненавидите москалей?” Я не отношусь к ним с ненавистью, но каждого “москаля”, который пересек границу с оружием в руках, нужно убивать и делать это нужно с любовью к нашей стране. Для меня это важно, потому что мой тренер по боксу мне всегда говорил о том, что врага нельзя недооценивать. Также его не нужно ненавидеть, его просто надо вести как удав кролика. Как только включается злость, ты становишься слабее, поэтому мы не должны ненавидеть. Кроме того, убивать нужно “москаля” в себе. Сейчас мы много и громко кричим: “Мы против российских актеров!” Да, я против, конечно же. Я за то, чтобы мы развивали свое. Но не нужно говорить, что все они плохие, а мы все такие классные. Давайте будем нормальными сознательными людьми. Не нужно никого обвинять, надо обращать внимание только на себя. Строить Украину нужно начинать с себя, и у нас есть невероятный шанс. Он был у нас в 2005-м, в 2013-2014 годах, но мы не до конца им воспользовались. Так давайте сейчас из-за ненависти и злости не прозеваем этот шанс вновь. Мы тут, в “мирняке”, ответственны за то, что там умирают люди. Мы должны здесь делать так, чтобы те, кто сейчас уходят в бой, имели вдохновение. Мы сейчас их двигатель. 

Роман Ясіновський (з гвинтівкою) у фільмі «Снайпер: Білий Ворон»

Время – это драгоценность, а мы часто тратим время на странные разговоры. Я не говорю, что в России нет талантливых людей – они там есть. Все мы, и я в том числе, смотрели раннего Михалкова. Но то, что Михалков делает сейчас, – это ужас. Теперь нужно прекратить смотреть в ту сторону, надо смотреть на себя. 

О языковом вопросе

– Я хочу видеть Украину свободной и независимой, которая построена на принципах нации – украинский язык, в первую очередь. Многие говорят: какая разница? А она есть. Мы, украинцы, должны понимать, кто мы, язык – это код нации и идентификация каждого человека. Неважно, на каком языке ты говоришь дома, но это важно на публичных мероприятиях и работе. Моя дочь меня спрашивает: “Как можно разговаривать в школе по-украински, если на переменах все переходят на русский?” Я сказал ей: “Будь особенной. Но не белой вороной, а особенным человеком. Начни говорить по-украински и не обращай внимания”. Честно говоря, когда я приехал учиться в Киев, меня заставили выучить русский язык (Роман родился и окончил школу в Тернополе. – Авт.). В эстрадно-цирковом училище, в которое я поступил, мне сказали: “Или ты выучишь русский, или ты уходишь”. И это в 2003 году – на тринадцатый год независимости. Мне не нужно было учиться говорить по-русски, потому что я продолжал общаться по-украински. Но писать – я обязательно должен был сдавать конспекты по Станиславскому на русском языке. Мне это было непонятно. Начинать нужно с того, чтобы спросить самого себя: “Я – украинец?” Неважно, кто ты – татарин, турок или кто-то еще, но нужно иметь уважение к той стране, в которой ты живешь. Лично я считаю, что сейчас украинская культура проигрывает, потому что в этой сфере война не ведется. И это вопросы к Госкино, Министерству культуры и к нашему министру. Извините, выбирать, какой герб будет на щите “Родины-матери”… И если это является достижением Минкульта, то это, извините, не достижение. Нам на сто процентов нужно реформировать хор имени Веревки, ансамбль имени Вирского, хор “Думка”. У меня много друзей работают в них – там везде “совок”. Возьмем Национальную музыкальную академию имени Чайковского, почему она остается под таким именем – непонятно. Друзья, давайте что-то менять, потому что все привыкли сидеть и ничего не делать. Основная проблема украинцев характеризуется фразой “Якось воно буде”. Не будет, пока мы не сделаем. Пока мы не поймем, что все это должны сделать только мы, – ничего не будет. 

О театре европейского формата

– Я за то, чтобы театр в Украине стал европейского плана. Это значит, что актеры, которые работают в театре, знали, в каких постановках они будут задействованы на год, заранее. Театр должен быть базой, где есть директор, но творческая группа должна набираться. Актер должен постоянно пробоваться и его должны утверждать, как в кино. В Европе – проектные театры, там спектакль живет до тех пор, пока на него ходят люди. А у нас часто бывает так, что идут спектакли, на которые люди не хотят ходить. Хотя есть такие постановки, которые идут в театре уже много лет и на них продолжают раскупаться билеты. Также я за то, чтобы во главе Госкино были профессионалы, а фильмы выбирали не потому, что их будут снимать кум, брат и сват. Почему во многих государственных институтах не происходят реформы? Директора и худруки, которые не справляются с работой, и об этом все знают, занимают эти должности годами.   

О спектакле “Калигула” и диктатуре

– Диктатура – это замкнутость и эгоизм. Поэтому чтобы сыграть диктатора, нужно сыграть замкнутого в себе человека. Когда я смотрю на Путина, вижу дьявола. Если бы Путин мог любить, вряд ли он создал бы такое зло. Но это человек, который думает только о себе. 

Об актерской профессии 

– Актерство как река – когда плывешь, ты становишься с ней одним целым. Так и в моей профессии – когда начинается спектакль, появляется ощущение, что как будто попал в речку творчества. Звучит пафосно, но это все равно круто. Я люблю это ощущение, люблю смотреть в глаза зрителям, они как заколдованные сидят в зале и наблюдают за тобой. Когда я работал во французском театре, играл в “Антигоне” царя Креонта. Мы показывали спектакль перед двумя тысячами человек, и был классный момент. Я сказал себе: “Сейчас я подниму руку, поведу пальцам – и все зрители пойдут за мной и за этим пальцем”. Так и произошло. Это дает уверенность в том, что ты можешь людям вкладывать в голову правильные вещи. Хотя кто-то, возможно, делает наоборот. Я в этом спектакле играл отрицательную роль и делал это так, чтобы показать, насколько плохим может быть зло.